23 июля.

Выезд из Москвы среди рабочего дня малоприятен из-за многочисленных пробок. До Ярославля поток машин интенсивен и с тяжелыми прицепами обгоны довольно проблематичны. Остановка у кафе (а их множество вдоль трассы) показала, что есть проблема в виде мальчишек, просящих на хлеб (в то время как сам хлеб их не интересует), и ищущих, что плохо лежит. Пришлось выставлять наряд и есть в две смены. После Ярославля такая проблема исчезает, впрочем, уменьшается и количество придорожных кафе. За Вологдой их и вовсе нет, разве что у "продвинутых" АЗС. Кстати, за Вологдой практически нет и бензина А-95. На трассе были поражены малым расходов топлива. Если "клизьматронить" 70-75 (к чему принуждает перегруженный "Вартбург" минских коллег), то "Нива" с прицепом (около 400 кг) и багажом на крыше имеет аппетит около 10 л на сотню (правда, 95-го)! На трассе, с началом Вологодской области следуют навязчивые напоминания, что это родина Деда Мороза. Проезд через Вологду требует расспросов, указателей нет.

Начиная с Вологодской области, сельские пейзажи начинают радовать глаз: поля покошены, деревни крепкие, трактора дополняют пейзаж не в виде рыжего металлолома. Найти места для ночлега, съехав на ровное поле и спрятавшись за полосой кустов несложно. Малолюдно и от этого сравнительно безопасно. Первый ночлег осуществили на одной из таких площадок приблизительно на 620-ом км от Москвы (по столбам, фактически проехали, включая МКАД, более 700 км). Уже чувствуются белые ночи (правда, они на исходе).

24 июля.

Въехали в Архангельскую область, которая более чем на неделю должна стать нашей "малой" родиной. В 70 км за Вельском сворачиваем влево в по указателю на Няндому, Каргополь. Дорога асфальтирована, пустынная. Не рассчитали с бензином, а показанную заправку в Макаровом Дворе не заметили, впервые достаем канистры. В Няндоме заправляемся и вскоре мы уже в древнем Каргополе. Здесь на пару часов "зависаем": надо осмотреть архитектурный комплекс, музей-салон народных промыслов. Покупаем книжки и сувениры.

Вскоре после Каргополя асфальт окончательно уходит из нашей жизни. Казалось бы, к единственному в России космодрому должны идти роскошные трассы, по которым шуршат шинами сотни тысяч туристов (как в США на мысе Канаверал). Но нет, по тряской пыльной щебенке проезжает в лучшем случае пяток машин в час. Темп движения упал, и, проехав за день всего 483 км, сдаемся и ставим лагерь.

25 июля.

Плесецк совершенно "не тянет" на космическую столицу России. Собственно, он и не является столицей, это только космодром называется Плесецком. Сама столица рядом, в Мирном, но туда так просто не попадешь... Лишь одно показывает, что Плесецк не совсем Богом забытая окраина: здесь работает мобильный телефон. Но нам звонить куда-либо рано, разве для того, чтобы признаться, что мы вместо суток до места назначения едем уже третьи...

Вскоре сворачиваем на Савинский. В поселке при цементном заводе проверенным методом опроса местного населения выясняем, как выехать в сторону Онеги. Это непросто, указателей нет. Дорога (укатанный песок) петляет по светлому лесу, поднимаясь на невысокие холмы. Ориентироваться на ней несложно - имеется только одна развилка километрах в десяти от Савинского, на которой надо повернуть влево.

После долгих (и уже успевших надоесть) петляний по болотам, открывается роскошная перспектива на высоком и длинном спуске к реке Онеге - за длинным участком реки нескончаемые леса до горизонта. От Ярнемыµ до Прошково на протяжении 10 километров дорога идет вдоль реки и поражает величавыми северными красотами. От Прошково начинается новая гравийно-песчаная дорога, проложенная почти напрямую на удалении от реки. Ничто не предвещает неожиданностей на этой совершенно пустой дороге - здесь ехали в 1997 году и ничего не изменилось. И вдруг, как серпом по ... (одному мужскому органу) знак "Проезд запрещен" с табличкой "70 км". Что там стряслось, может поэтому никто и не едет? Нужно ли говорить, что оставшиеся километры нас гложет неуверенность, не придется ли возвращаться? Да и крюк получится километров под 700...

И уже не радуют древние деревни с древними деревянными храмами. Правда, большинство на другом берегу Онеги. Но вот один, в селе Пияла, совсем рядом. Подъезжаем. Красивы, конечно, деревянные церкви, свезенные в музеи деревянного зодчества (такие, как Кижи, Малые Корелы под Архангельском, Витославлицы в Новгороде), но не могут они сравниться по красоте с Храмами, построенными столетия назад и стоящими на своих местах, определенных мудрыми зодчими древности. Очень величественна эта шатровая церковь в Пияле, прямо на берегу Онегиµ, с отдельно стоящей колокольней.µ Церковь не действует, и было бы странно ожидать другого в этих полуживых деревнях. Дорога проходит через поселок Анциферовский Бор, у Большого Бора сворачивает на мост через р. Кодину. Здесь причина установки знака: аварийный мост. В середине бревна прогнулись и расползлись, на них кое-как накиданы новые. Однако местные едут, а злобные ГИББДэшники не засели в кустах (в чем мы убедились, сбегав в пешую разведку). Видимо, этот знак для местных дорожных органов - просто отмазка: "денег на ремонт нет, а если кто провалится - мы не виноваты, ведь предупреждали". Понимают, что людям ездить-то надо. А у нас бы за такое хлебное место очередь из инспекторов стояла...

Вскоре дорога пересекает железнодорожную ветку Обозерская-Беломорск; на дороге появляется асфальтовое покрытие. В Онеге все спокойно, в центре города отдыхает не только мобильник, но и коровы, лежащие в тени прямо на газоне. Находим АЗС и уже традиционно (как и 1997-ом) проскакиваем нужный поворот. Широкая дорога из бетонных плит уводит вглубь владений Гидролизного завода. В недрах этого вонючего гиганта рождается бестселлер среди напитков - "Русский Север" за 18 руб. 250 гр. Слово "лосьон" написано мелко и незаметно, а продается напиток, как и положено, в продуктовых отделах. Акциз, естественно, с лосьона никто не берет...

Популярность "Русского Севера" (мы поймем это позже) колоссальна, пустые флаконы волны гоняют по берегу, их используют рыбаки и как поплавки, и как грузила (наполнив песком), привязывая десятками к сетям.

После расспросов находим так называемую Хайнозерскую технологическую дорогу. Перед Покровским развилка - направо в Маложму, и далее на Северодвинск. Сразу за поворотом клубится пыль, скрывая перспективу. Нам сейчас туда не надо, и мы еще километров 15 наслаждаемся хорошим асфальтом, почти до деревни Тамица. После Покровского дорога выходит к морю. Между морем и дорогой на протяжении 12 километров дачный поселок шириной в один-два дома. Расположиться на ночлег здесь негде - но нам и не надо.

Отливная полоса здесь широкая - не меньше 500 метров, усеяна камнями, поверхность песка не гладкая, а волнистая. Отливная полоса полностью не обсыхает, остаются лужи, заводи. Вдоль кромки воды стоят рыбацкие снасти - ряжи (вертикально поставленные сети на кольях) и между ними морды - этакие здоровенные сетчатые сумки, в которые при отливе устремляются рыбы, пытаясь обойти ряжи.µ Местное население, как на огород, выходит к своим сетям за рыбой дважды в сутки при отливе. Между отливной полосой и лесом отличный песчаный пляж, но нам не до купания. Во-первых, смеркается, а во-вторых, мы хотим доехать до крайней точки, куда можно попасть на машине, чтобы там устроить лагерь и не спеша собрать пневматики.

От Маложмы до Кянды крайне извилистая лесная дорога. Перед Кяндой, крайней точкой автомобильной части нашего путешествия, ищем место для лагеря. Сначала сворачиваем в поле, оттуда только что выехал трактор с сеном. Видим оставленные на ночь алюминиевые 40-литровые бидоны и посуду. Это хороший признак, ведь у нас искатели цветмета провода под напряжением снимают. Но встаем все же в другом месте, более уединенном, откуда сено все уже вывезено. Все, для наших дорожных машин путь благополучно завершился. Теперь черед машин внедорожных...

26 июля.

Дневка - сборка пневматиковµ, поездка в Онегу для дозаправки мотоциклов. Машины поставили у одного местного жителя - Герасимова Алексея.

27 июля.

Внушительной колоннойµ, с ревом моторов и поднимая пыль (и все это на скорости 40 км/м) проехали по улицам Кянды, вызывая любопытство стариков и мальчишек. Первые несколько километров проезжие - здесь берет начало строящаяся магистраль Онега-Северодвинск.µ Дальше еще сколько-то видны свежие следы тракторов и "уазиков", а потом начинается царство зимника. Его "визитная карточка" - сочная трава по пояс, закрывающая заполненные водой колеи и небольшие бревна. И, конечно, болота - непреодолимое препятствие летом для колесной техники. Даже мотоциклы-одиночки здесь не проходят, и их летом переправляют на лодках. Ну а большегрузная техника ждет зимы, когда к любой точке побережья можно легко добраться. Именно зимой осуществляются все хозяйственные перевозки, создаются запасы топлива на лето. О том, что зимой здесь оживленная трасса, напоминают дорожные знаки "крутой поворот" или ограничение скорости "40" (кстати, выполненные на обрезанных по кругу досках). Изредка попадаются мосты с ограничением веса "8 т".µ На наших легковесах тут бояться нечего, разве что гвоздей и кусков проволоки, которыми скреплены бревна моста.

Сами болота для пневматиков не представляют сложности, неприятны лежащие поперек бревна старой гати µµµ или большие камни. Гораздо хуже заполненные водой ямы и колеи - в них колеса всплывают и теряют контакт с грунтом.µ А еще, при неаккуратном объезде ям можно перевернуться.µ Особенно, когда в высокой траве зимника не видно границ колей. В отличие от переворота на обычном мотоцикле, каракат продолжает устойчиво находиться колесами кверху. Поэтому важно, еще на стадии полета, выпрыгнуть из-под него.

Наконец начинаются поля - значит близко Нижмозеро. Деревня свободно разбросана по холмам.µ С трех сторон озера: Верхнее, Кяндское и Пурнемское. Любопытно, что расположение озер указывает направления на одноименные населенные пункты. Крепкие дома чернеют выбитыми окнами: в деревне живет 15 человек: 14 из них пенсионеры. Электричества нет, дороги (кроме зимника) тоже. На озере Пурнемском встаем на ночь, поставив палатки прямо у дороги.

28 июля.

Весь день проходит не столько в битве с зимникомµ, сколько с пробитым колесом на "Минске".µ Дырка огромная, и заклеить ее непросто. К концу второго дня, под глухие удары трака от гусеницы по оси караката, и после созерцания разрастающейся трещины на раме другого аппарата, было о чем подумать. Если мы прошли только 1/10 расстояния за 1/4 назначенного времени, то не нужно быть Ломоносовым (кстати, уроженца Архангельской губернии), чтобы понять: отстаем! Если так пойдет и дальше, через день-другой придется признать: слабы и неподготовлены, пора поворачивать рули в обратную сторону и позорно капитулировать. Но от одной мысли о злобных болотных москитах, висящих бревнах, лужах и трясине становится нехорошо. Вперед и только вперед!

Ночуем недалеко от моста, в ручейке набираем воду. При таких темпах движения ощущается дефицит воды.

29 июля.

После широкого моста через Вейну показались мотоциклетные следы - признак того, что болот больше не будет (пока). Встречаем и первого мотоциклиста с этой стороны зимника - Степанова Сергея. Он проверяет сети, стоящие на реке. Заодно показывает родник (местные называют "холодник"), и мы устраиваем праздничный обед - все-таки первая победа! Дальше, от Пурнемы наконец можно будет съехать на берег моря.

По дороге встретился мужчина с тяжелым коробом за плечами. Познакомились, Ипатов Николай имеет 6-колесный каракат в Пурнеме. Идет после сбора морошки. Выгодный промысел - за 1 кг дают 15 рублей. Черника и клюква ценятся меньше.

Чуть не доезжая до Пурнемы, выскочили из бора на высокий морской берег. Ура!

Пурнема привольно раскинулась на холмах.µ Большие одноэтажные дома, широкие улицы, но вот чего-то не хватает... А не хватает автомашин - ни одной! Одни лишь мотоциклы стоят у заборов, а где-то просто валяются. От того, что машин нет, широкие улицы вдруг переходят в узкие тропки, где мы на своих каракатах пролезть не можем. Пятясь, с трудом находим спуск к мосту и держим курс к стоящей на отшибе церкви.

За околицей села сохранилась древняя деревянная церковьµ (кстати, единственная на побережье. Другая, в Лямце, сгорела недавно от молнии). Вскоре нас ждет очередная неприятность: на крутом спуске Владимир Жучков не справился с управлением, разогнал аппарат и вновь погнул ось.µ Возвращаться не хочется, решаем ехать потихоньку вперед.

Миновав большой лагерь московских туристов, попадаем на отливную полосу. Красота и простор!µ За те два с половиной дня, проведенных на зимнике, у всех развилась особая форма клаустрофобии - лесофобия. Лечение морскими просторами, плеском волн и особым соленым воздухом нам очень кстати. Езда по песчаному берегу - одно удовольствие, незаметно проскочили от Пурнемы километров 15. На ночь встали, не доезжая километров 5 до Лямцы. Там нам надо быть днем, чтобы найти сварку для рамы одного из "Минсков".

30 июля.

Лямца, крайнее село на побережье в подчинении Онеги. Следующее - Пушлахта, уже относится к Поморскому району и снабжается из Северодвинска. Но до него, как до Луны: более 60 км.

Приближаясь к селу, видим ряды сетей, уходящих в море. Но сейчас лов вялый, то ли дело зимой, когда рыбу тянут из-подо льда десятками и сотнями килограмм. Тогда в поморские села по зимникам приезжают издалека и скупают рыбу тоннами. Оптовая цена невысока: так, килограмм наваги стоит 6 рублей.

Узнали, что сварка есть, но нет... электричества. Его включают только после 6 часов вечера. Но ради нас бригадир Алексей Петухов дал команду включить дизель. Лучший сварщик флота (по его собственному мнению) ощущал некоторую вялость в организме и мягкость в членах (накануне был День военно-морского флота). Дуга все время прерывалась, будто выдавала морзянку... От этого процесс шел очень долго, было время понаблюдать за жизнью. Вот призыв выполнять продовольственную программу и увеличивать надои.

Пока разговариваем (все-таки за три дня в лесу соскучились по общению), с ревом подкатывает "Урал" (не мотоцикл - грузовик). Он из Пурнемы, привез солярку для дизельной электростанции. Ехал, как и мы по отливу - этим объясняются повышенные децибелы выхлопа: соль быстро разъедает глушители. Водитель спешил: успеть бы обратно до прилива - быстро скинул груз и рванул в обратный путь.

Прогулялись по селу. Вдоль ряда опрятных домов выложены досчатые тротуары. Довольно малолюдно - большая часть жителей работает на покосе (здесь коллективные формы труда еще живы). Примечательно, что на пустующих домах не увидели ни одного замка: двери закрыты на вертушки.

На окраине Лямцы стоит большой деревянный крест в окружении пушечных ядер.µ На кресте нанесены непонятные надписи на старославянском. Оказывается здесь, во время Крымской войны середины 19 века отбили атаку английских интервентов.

Наш транспорт - каракаты, у местных удивления не вызывал. Буквально в каждой деревне находился свой Кулибин, построивший подобный аппарат. К тому же на одном крупном предприятии в Северодвинске смекнули, что у народа пользуется большим спросом не подводные лодки, а каракаты. И выпускают их малыми партиями. Правда, из местных никто далеко на каракатах не ездит.

Провозившись полдня со сваркой, выбились из отливного графика, теперь главного дирижера нашего перемещения. Вода быстро прибывала, ехать становилось все трудней и трудней. Промучившись несколько километров, встали у избы Хабарской на долгий ленч с дремотой, ждать отлива. Тронулись в 20-30 и ехали 2,5 часа, несмотря на хлеставший дождь и ветер. Пожалуй, это был после зимников самый тяжелый день: мучили проколы (соленая вода отлепляла старые заплаты). К тому же приходится ехать все время под уклоном берега в одну сторону. На больших камнях левое колесо прицепа если не кололось, то пробивалось о каркас колеса.µ После очередного спускания, включили голову: разгрузили левую часть прицепа, разлив бензин по другим канистрам и перегруппировав вещи.

Если приводить аналогии с дорогами, то езда по песку - это как по асфальту, по камням - вроде грейдера. Но встречаются корги - большие камни, торчащие из воды, объезд которых представляет определенные сложности.µµ Грунтовое бездорожье можно сравнить с няшей. Здесь такое нежное и ласковое слово обозначает довольно поганую илистую глину с остатками гниющих водорослей. Няша дурно пахнет, ехать по ней не всегда удается - колеса буксуют и кидают комья субстанции на вещи и одежду. Гораздо лучше кошка - полоса берега, заваленная камнями и бревнами, куда не доходит прилив.µ Дорожная аналогия - сильно разбитый асфальт.

Другая беда - сильный ветер. Он подхватывал соленые брызги и заливал незащищенные контакты у "Минсков" ("Сова" и "ЗиД" были предусмотрительно защищены ранее). Когда в итоге два из четырех каракатов встали, решили прекратить мучения и мы: используя "гибкий стартер" подтащили работающими аппаратами "дезертиров" к ближайшей избе.

31 июля.

От Лямцы до Пушлахты самый большой прогон - 61 км. Здесь граница двух районов: Онежского и Северодвинского. В основном довольно приличная отливная полоса, но встречаются и препятствия, в виде няши или камней. Полно рыбачьих избушек, но все пустые: сезон рыбалки открыт зимой. Разве что кое-где остановятся туристы, из местных. У рыбачьего стана Котово видим большой крест и часовенку.µ Здесь живут: собирают водоросли-ламинарии, сушат их и сдают. Говорят, перерабатывают на Соловецких островах в какое-то лекарство...

Издалека видим будто перст (или фаллос, кому как больше нравится), торчащий из леса. Сомнений нет, это древний маяк на мысе Чесменский. Однако, приближаемся к нему целый день.

Вот маяк должен быть где-то рядом, но вот скрылся из вида в сосновом бору. Подъезда к нему нет, как впрочем, и далее по берегу: мы на самом Чесменском мысу, волны с силой разбиваются об огромные камни, отливной полосы нет, и глубина начинается сразу у обрыва.µ

Карабкаемся вверх прямо по камням, находим какую-то тропинку, временами будто похожую на автомобильный след. Так огибаем мыс и останавливаемся у избы. Кругом разбросаны пустые бочки - видно на маяке есть дизель. Находим укатанные колеи, но они ведут не вдоль берега, а к самому маяку. Вблизи Чесменский маяк оказывается добротным массивным кирпичным строением - так могли строить только до Революции.µ Выходит в домашних тапочках сторож, и служитель в одном лице (а когда-то маяк обслуживало четыре человека). Он пенсионер, они с женой постоянно живут здесь, хотя есть изба в Пушлахте. Провожая нас к берегу, рассказывает о дальнейшей дороге. Вернее, о том, что ее нет, а надо ехать по кошке. Вообще, разговоры с местными вселяют оптимизм: все, говорят, что дальше, на Летнем берегу, дороги ровные, и машины там все время ездят, а вот здесь... Но чем дальше едешь, тем миф о хороших дорогах отодвигается тоже все дальше и дальше...

Едем по кошке сколько можно, но камней и бревен на берегу становится все больше. В один прекрасный момент понимаем, что нечего ломиться в закрытую дверь и гробить понапрасну технику. Лучше поесть и поспать, переждав прилив. Так и делаем, остановившись в избе...

Но слишком долго ждать 6 часов, не дождавшись полного отлива, едем, то берегом, то по лесным дорожкам. Но вот упираемся во внушительную водную гладь - это река Шидрик. Глубина пока выше болотных сапог, но вода быстро убывает. Ждем пару часов, собирая кто чернику, кто морошку. Наконец сквозь воду проступили камни, можно ехать.µ

Последние километры проходим глубокой ночью.µ Отмель здесь особенно широкая, впечатление, что едешь по морю - и справа и слева вода, отражающая полую луну. Мыс Тонкий завален ржавыми обломками - признак покинутой военными части. Далее, среди кустарника, следы штатские: черные от времени остовы изб. Когда-то здесь кипела жизнь, а сейчас все быльем поросло. На другом берегу залива в ночном полумраке виднеются то ли белые большие камни, то ли избы. Ни огонька. Ночуем в кустах.

1 августа.

Пушлахта произвела впечатление если не умирающей деревни, то близкой к этому.µ Правда, одна машина все же, натужно урча, проехала с полным кузовом сена. Это уже раритет в центральной России: "ЗиЛ-157", в народе прозванный "колуном". В остальном запустение: на улицах трава некошена, электричества нет, от этого у местных нет холодильников, и дети лишены величайшего завоевания цивилизации - мороженого. Магазин работает всего два часа, а главное (для кого-то) - нет "Русского Севера", а только "Шипр". Но на безрыбье... Один из потребителей напитка оказался не в меру назойлив в просьбах отвезти его в Летнюю Золотицу. Оказывается, туда прилетел на два дня зубной врач, а у нашего клиента с зубами напряженно. В обмен на услугу он обещал провести нас до места, как Иван Сусанин. Образ костромского старца почему-то в нашипренном мозгу стал эталоном профессионального мастерства проводника. Решаем, что одного проводника-Ивана нам хватит (имеется в виду Ксенофонтов). Долго бежал (насколько это можно назвать бегом) за нами, а в конце предал анафеме, пообещав, что мы заблудимся и сгинем в злобных болотах...

Зимник - всего 11 км, но едем долго: о сучки оторвались заплатки и опять начали спускать колеса. Можно было объехать по берегу через мыс Орловский, но получилось бы на полсотни км дальше. Да и береговая линия, судя по карте, сильно изрезанная заливами, не подарок. У развалин деревни Конюхово поле, потеряли дорогу. Наконец, после нескольких возвратов, нашли правильный путь и выехали на берег. Никаких накатанных дорог, как говорили в первых деревнях, не нашли. Старая заросшая дорожка (видимо когда-то ездили на покос) у первого же ручья с разрушенным мостом сошла на берег. Опять едем по кошке.

У мыса Толстые Корги появилась уже хорошо накатанная дорога, но вскоре она уперлась в мостик со свежим настилом. Мостик оказался очень странным: с поворотом на 60 градусов, за которым сначала перешел в гать из старых бревен, а затем и вовсе оборвался. Впереди болото с камнями и лошадиными следами. Откуда следы понятно - это раз в неделю возят почту в Пушлахту. Определив положение с помощью GPS, убедились, что мы на зимнике, идущем напрямую в поселок Летняя Золотица. Перспектива вновь ехать по зимнику никому не улыбалась, уж лучше подальше, но по отливу. Возвращаемся на пару километром и спускаемся на берег. Но и тут не лучше: недаром мыс называется Толстые Корги (в переводе на Русский - "большие камни"). Чтобы объехать эти корги приходится буквально оплывать их по воде. В местах, где глубина больше полуметра и каракаты, всплывая, совсем теряют контакт с дном, приходится слезать и тянуть их руками. Благо, на плаву это не требует усилий, но отнимает время. Набегающие волны разбиваются о камни, окатывая соленой водой. Но не только корги доставляют неудобства: опять стали спускать колеса, причем и на одном мотоцикле, и на прицепе. Конец мучениям положил залитый волной мотор: решили вставать на ночь, заодно и подремонтироваться.µ

Разбили палаточный лагерь неподалеку от избушки. В отдалении залаяла собака, а вскоре появился и хозяин - Юрий Устинов с молодым лайчонком Белкой. Юрий сам из Летней Золотицы, а здесь собирает и сушит водоросли - ламинарии. Заодно и рыбачит - угостил копчеными сигами. Собака Белка тем временем поела у нас все печенье в виде поощрения за добротно вылизанные котелки и миски (с начала похода они так не блестели!) Расспросив о дороге, стало ясно, что боролись с коргами зря: надо ехать по зимнику. Дальше на берегу мысы Черный Наволок и Сатанский, названия говорят сами за себя. Так, потеряв полдня в объезде Толстых Корг, вспомнили пророчества шипрофила...

2 августа.

Во второй раз уже едем по странному угловому мосту-гати. Болото оказывается не очень долгим, и километров через 5 выскакиваем в боры. Дорога ровная и сухая, ехать одно удовольствие. Встречаются грибники и ягодники из деревни. Вскоре стоим на берегу широкого (и глубокого) устья реки Золотицы. Моста нет, отлив еще не скоро. Находим объезд по камням в том месте, куда не доходит морская вода при приливе.µ Здесь же берут воду для питья (в большинстве поморских деревень колодцев нет).

Решаем попытаться выпрямить ось - для этого нужна, по крайней мере, большая кувалда. Ее находим в дизельной, и пока идет ремонт, обследуем поселок. Он нам понравился: здесь кипела жизнь. Опрятные свежие дома, досчатые тротуары, целых три работающих магазина, электричество днем. Все административные учреждения, медпункт (с врачом в белом халате), а равно как и коммерческие разместились в одном большом деревянном бараке. Попытки установить телефонную связь увенчались успехом лишь наполовину: слышимость оказалась такой, что за 3 минуты разговора удалось передать лишь 5 слов: "все в порядке, но задерживаемся". Для страховки, отправили телеграмму (потом выяснится, что ее не получили).

Летняя Золотица - почти половина пути вокруг полуострова. Пора задуматься о том, как мы будем переправляться через Унскую губу. Хотя сама речка Уна небольшая, при впадении в Белое море она образует протяженную и довольно широкую (в несколько километров) губу. На другой стороне стоит большой поселок Пертоминск, а вот на "нашем" берегу, судя по карте, кроме рыбачьих избушек ничего нет (потом окажется, что и избушек тоже нет). Наводим справки, как перебраться. Толком никто ничего не знает. Одни говорят, что там регулярно ходит колхозный паром, другие - что этот паром год назад затонул. Надеемся, что ближе к переправе узнаем точнее. Хотя с другой стороны, наше любопытство излишнее: все равно придется как-то переправляться, не поворачивать же назад!

В Золотице помахал крылами "АН-2", видимо унося с собой врача-стоматолога. Что ж, наша совесть перед поклонником "Шипра" чиста: все равно бы не успели... Вскоре, покинув Летнюю Золотицу, и бодро наверстывая упущенное время по укатанной песчаной, чуть не врезались в грузовик.µ В кузове полным-полно народу с граблями. Следом, не отставая, катил свежий "Кировец". Все ясно: покос, поэтому у улицы поселка были пусты. Колхоз уцелел и неплохо живет, хотя былого размаха никогда уже не достичь. Поддерживает колхоз на плаву и закрепленные еще в Советские времена два рыболовецких корабля. Правда, их видят редко: все лето они в море, а зимой базируются в Мурманске.

Попадаются развалины старых изб на берегу. Местные рассказывают, во время войны сюда ссылали семьи из Мордовии, Татарии. Ночуем на берегу у моста через речку в 2 км не доезжая мыса Лопалахта.

3 августа.

Утром пришел еле живой абориген, с мольбой о помощи: дать опохмелиться. В знак благодарности угостил соленой горбушей. У мыса Лопалахта недалеко от берега на мели сидит большой корабль. Говорят, это судно-мишень, брошенное военными. Искатели цветмета уже были здесь, вывезя все, что можно. Укатанная песчаная дорожка петляет среди сосновых боров. Много песка, но для наших аппаратов он не помеха. Лишь при большой скорости (более 30 км/ч) начинает лететь песок в глаза - крылья конструкцией не предусмотрены. У мыса Ухтнаволок дорога выходит к берегу. Видим избы, остатки каких-то окопов, укреплений, на колючей проволоке сушатся ламинарии. Отсюда прекрасный вид на море, остро Жижгин с маяком. Дальше наш маршрут поворачивает на 90 градусов на восток.

На Летнем берегу много песков, дюны.µ Местным мотоциклистам здесь несладко, по старым следам видно, как их "колбасит" в колеях грузовиков-вездеходов. При малейшей возможности они "дезертируют" на проложенные в стороне пешеходные тропинки. Но и там немногим слаще. Песчаная дорога тянется до самого Летнего Наволока, точнее одноименной военной базы.

Военная часть Летний Наволок представлял зрелище как после бомбардировки: брошенная разбитая техника, руины каменных казарм, вывороченные нити теплотрасс, поваленные столбы освещения и куски потрескавшегося асфальта. И повсюду разбросаны ржавые пустые бочки, их сотни. Но оказалось, что посреди этой помойки теплится жизнь. Очень уютный оазис в сосновом бору с огородиками, теплицами и даже детской площадкой. Здесь же, после разрешения командира части Александра Вадимовича Петржиковского, нам классно и совершенно даром сварили то, что развалилось после рук "лучшего на флоте сварщика подводных лодок".

Узнаем, что недели две назад пришла с материка машина ("ГАЗ-66") то ли с охотниками, то ли с рыбаками. Куда она дальше делась, неясно, но факт налицо: через Унскую губу она на чем-то переплыла. Это вселяет оптимизм. Через три километра от части расположена полузанесенная и полуобитаемая деревня Летний Наволок. Название дано неспроста: на берегу, словно защита от нападения танков и пехоты, завалы бревен, как будто кто-то высыпал гигантские спички из коробка. Сразу видно, что деревня обречена: там, где нет песка - некошеная трава по пояс. Среди покосившихся черных от времени, дождей и ветров домов бегают какие-то полуодичавшие дети. Как нам объяснили позже, это дачники, местных же живет круглый год две семьи. За умирающей деревенькой кладбище. Вид его жуткий: среди барханов натыканы деревянные кресты, ветер и время особенно безжалостно к ним. Чувствуется, что это кладбище ненадолго переживет оставшихся жителей деревни.

Едем по кошке. В местах, где в море впадают реки и завалы стволов на берегу становятся особенно мощными, колея уходит дальше от берега и здесь пересекает реку. Усть-Яреньга оказывается почти по пояс, раздеваемся и переводим каракаты вплавь.µ Ночуем в избе Межаµ, потому что впереди мыс Лопшеньгский, обогнуть который можно только по самой малой воде.

Ночью к нам пришли гости - военные гнали две машины, но их застал шторм у мыса Лопшеньгский, волной залило мотор. Нужен был бензин, чтобы облегчить пуск дизеля.

4 августа.

Утром быстро домчались до злополучного места, дали бензина (хотя у самих каждая капля уже была на счету). Переплыли между камней сложный участок и скоро достигли довольно крупного села Лопшеньга. Задерживаться в нем не стали: магазины оказались закрыты на дневную "сиесту", сельсовет закрыт (суббота), а к телефону, чтобы узнать что-то о переправе, никто нигде не подходил.

До Яреньги, последней деревне на этой части полуострова перед Унской губой, 16 км по песчаной дороге. По дороге остановились для длительного отдыха с дремотой, поскольку предвидели, что среди дня в субботу можем тоже ничего не узнать. Время покажет, что мы были мудры.

И вот мы в Яреньге.µ Пока дети катают (с нашего разрешения) туда-сюда каракаты, пытаемся решить сразу две задачи: узнать о возможности переправы через Унскую губу и купить продуктов. И буксуем сразу по обоим направлениям: пункт связи закрыт, оператор ушла в магазин. Наши гонцы ушли туда же уже час назад и не вернулись. Ведем беседы с местными мотоциклистами. У большинства "Тулы", завезенные еще в советское время. По пескам - это то, что надо. Самая проблемная часть мотоциклов - магдино - у большинства давно уже заменена на магнето от тракторного пускача. А так бегают коньки-горбунки, и нет им замены. Про импортные мотоциклы только слышали, но никто их живьем не видел.

Через четыре часа (!) гонцы вернулись злые и ни с чем, говорят, вспомнили молодость. Телефонная дама тоже растворилась в никуда. Остается последний шанс - идти на поклон к местной власти. Афанасий Филиппович Агеев, председатель колхоза, принял дома. Расспросив, кто мы и откуда, позвонил в Пертоминск, сельсовет на другом берегу губы и быстро договорился о перевозке через Унскую губу. Наш спаситель Олег Плошков должен встречать нас в полдень следующего дня на Заяцкой губе. Это в 22 километрах по песчаным дюнам. Вперед!

Через несколько километров прощаемся с ровной отливной полосой и, преодолев довольно крутой песчаный подъем, оказываемся в бору. Здесь-то и проходит дорога к Заяцкому мысу. Сухой песок летит в лицо с переднего колеса, и ехать быстро невозможно. А очков, как назло, не взял. Но выход нашелся - одел... накомарник.

Скоро упираемся в воду. Действительно, здесь стоит понтонµ, на котором переправили "66-ой", но нам он бесполезен. Все ясно: с утра будем вязать плот из наших каракатов.

5 августа.

Ровно в полдень показалась моторка. У нас к этому времени тоже все было готово: четыре караката и прицеп болтались на волнах, связанные (как вскоре выяснится, не очень прочно) веревками.µ Тридцатисильный "Вихрь" ревел на максимальных оборотах, но наша конструкция почти не двигалась. Почти час мы пересекали залив (4 км). Плот сносило течениемµ, а ветер чуть не оторвал один из каракатов. Волны залили цилиндр одного из мотоциклов, и на берегу пришлось раз 50 выкручивать и сушить свечу.µµ

В Пертоминске на окраине сохранились остатки монастыря.µ Говорят, Петра Первого вынесло сюда после очередного кораблекрушения. Если верить всем преданиям, то получится, что всю свою короткую жизнь царь только и терпел кораблекрушения, а потом своей милостью жаловал приютившие его монастыри. От Пертоминска в сторону Архангельска идет старый Онежский тракт, по которому в старые времена поморы перевозили соль. Соль вываривали на огромных сковородах-варницах возле соляных источников. Такой источник и солеварня были когда-то и в Неноксе. Реконструкцию солеварни можно увидеть в Архангельском музее деревянного зодчества в Малых Корелах.

Пертоминск - большое село, в нем целых три магазина. Впервые на побережье видим хлеб в свободной продаже. Немного затариваемся, ведь до выхода к Цивилизации (где начнутся автомобильные дороги) по крайней мере два дня.

Выбраться из Пертоминска непросто - в этом убедились, когда ездили к монастырю: здесь много извилистых, хаотично идущих улиц. Берем в проводники мальчишек, изнывающих от желания прокатиться на "живом" каракате. Они нас выводят за околицу на мыс Красногорский Рог. Старую дорогу по берегу предпочитают ровной отливной полосе. Через 12 км деревня Красная Гора. Здесь мы прощаемся с Белым моремµ и углубляемся в зимник, идущий вглубь материка. Когда-то по нему ездили часто - об этом свидетельствует старая волокуша из огромных бревен, обитых железом. Используем брошенную дорожную машину в качестве стола для обеда.

По этому зимнику ехали в 1997 году, но в обратную сторону. Встречаем свежие следы грузовика - этот гад на "66-ом" изрядно перепахал болота и нарезал глубокие колеи. Все-таки за езду летом по зимникам надо водителей расстреливать! На половине пути, у озера Сев.Долгое изба Кинжуга размером 3х4 м, обозначенная даже на карте-десятикилометровке. Здесь останавливались четыре года назад, встали и сейчас. Половина группы пошла купаться, другая половина отдыхает на деревянных полатях.

Отдохнув с полчаса, двигаемся дальше. Часто приходится толкать наши всплывающие в воде вездеходы. Опять сказываются плохая тяга "Минсков". В довершении бед у "Минска" Володи ломается сектор кика, теперь его можно завести только с "толкача". Ночуем прямо на дороге: вряд ли найдется второй "потрошитель" зимников.

6 августа.

С утра довольно быстро проскакиваем оставшийся путь до дороги на Уну. На указателе на Красную гору по нашему зимнику почему-то написан километраж "55", хотя на самом деле было около 30 км. Может, из-за сложности дороги один километр идет за полтора?

Все, категорийная часть закончена, дальше только дороги общего пользования. Гравийная дорога временами переходит в так называемую "колейную" - два ряда бетонных плит. Плиты старые, лесовозы разлохматили их края и частенько вверх торчит арматура. Приходится быть бдительным, но и без того старые заплаты от ударов по жесткому начинают отходить.

Дорога известна по предыдущему пробегу, машин мало, в основном лесовозы. Вот проезжаем знакомый перекресток - дорога на Северодвинск. В 1977-ом мы пытались проехать по этой дороге (показанной на карте), но через несколько километров уперлись в стену леса. Завтра нам предстоит здесь ехать, но уже на автомобилях. А пока едем в Кянду, где нас ждут (по крайней мере, должны) наши машины.

Через пятнадцать километров попадаем на перекресток. Основная дорога идет к Онеге по Ханозерской лесовозной технологической дороге. Но уже строится объездной путь, как раз через Кянду. От этого места до деревни всего 7 км, а в объезд через Маложму и Покровское 90. Завтра нам придется делать такой крюк, а пока срезаем - на каракатах это плевое дело.

И вот мы стоим на перекрестке, где широкая строящаяся магистраль упирается в узкий зимник. Полувысохшие лужи еще хранят наши следы десятидневной давности. Круг замкнулся, мы победили бездорожье Онежского полуострова!

Вернулись на место первой стоянки. Разборка мотоциклов и их погрузка в прицепы заняла часа 4, и на следующее утро можно выезжать.

7 августа.

Как ни коротка была срезка, пришлось ехать в объезд через Покровское и Маложму, а это лишних километров 90 по пыльной тряской гравийке. Участок новой дороги оказался немногим лучше, максимальная скорость - 40 км/ч. Так длилось почти до Северодвинска. Лишь километров за 15 до него начался старый асфальт. Но и здесь дорога узкая, извилистая и волнистая, так что разгоняться выше 50 км/ч с прицепами не удавалось. Кончался бензин, еле-еле дотянули до города.

В Северодвинске движение показалось интенсивным, особенно после десяти дней, проведенных на полуострове. В Архангельске специально заехали в центр города, чтобы отметить командировки в редакции газеты "Правда Севера". А еще хотелось еще раз навестить технический раритет: ромбовидный английский танк начала 20 века.

Движение в городе довольно хаотичное, и мы были рады, когда покинули его (по второму, новому мосту через Северную Двину).

Дальше "пилеж" по уже знакомой трассе, до Москвы 1230 км. Правда, по дороге три события нарушили рутину передвижения. Первое: на привале захлопнули дверь "Вартбурга" с ключами внутри. На своем опыте поняли: ремесло угонщика требует профессионализма и инструментов. Второе: заехали в село Сямжа Вологодской области, славное своими самодельщиками. В селе более 30 каракатов, и прошлой зимой даже проводили областной смотр-конкурс. Обладатель самого "крутого" четырехколесного вездехода Вениамин Муравьев так объяснил свое хобби: - "Просто старые мы стали, чтобы пешком таскаться на рыбалку и охоту...". И, наконец, последнее развлечение - встреча перед Вологдой с группой путешественников на ... мотодрезинах. Небольшая платформа с мотоциклетным мотором, называемая в народе "Пионеркой", перемещает до 4-х человек по рельсам узкоколейки. Для местных жителей железные магистрали - "дорога жизни". Наши новые знакомые проехав более 70 км, продают у оживленной трассы грибы, ягоды.

И, наконец, развлечения плановые: посещение кремля в Вологде, Ярославле. Но рассказами об этих памятниках никого не удивишь...

Несколько фотографий, не включенных в иллюстрации отчета:
µ - привал в лодке
µ - очаг в колее
µ - отдых друг от друга
µ - лошади в море
µ - два красавца