Давно не давала мысль проехать по Поморью - северным Русским землям по берегам Белого моря, заселенных с 12 века новгородскими поселенцами. Поморы издревле занимались морскими промыслами и торговым мореплаванием. Строили на пограничном морском побережье укрепленные поселения (остроги), давали отпор шведам и норвежцам, были первыми русскими полярными путешественниками. Хотелось посмотреть на следы древности, природу и современный быт этих мужественных людей.

Изучение подробных военных карт (чудом удалось достать) показало, что на автомобилях там делать нечего. По крайней мере летом. Ехать зимой -- не то: все покрыто белым саваном, природа спит. Такие виды можно получить и в подмосковном лесу. Так возникла идея комбинированного путешествия: на машинах по дорогам, а на "месте боевых действий" на подготовленных мотоциклах, извлеченных из прицепов.

Вроде бы все просто - покупай эндуро и вперед. Но изучив подробнее карты и опросив людей знающих пришли к малоутешительному выводу: даже самый злой эндуро на матерых зимниках, с болотами, камнями и бревнами, скажет "пас". А ведь еще придется переправляться через множество речек. Тяжелые условия пробуждают аппетит у самых экономичных аппаратов, и для преодоления расстояния около 400 км потребуется не менее 40 л бензина на каждый мотоцикл. В сочетании с запасом продуктов, запчастей и бивачных с специальных принадлежностей (блоки, топоры, веревки и т. д.), получается солидный вес. Единственный выход -- переоборудовать мотоцикл, оснастив его шинами сверхнизкого давления (пневматиками). Подобное транспортное средство (широко известное у народов севера как "каракат") обладает фантастической проходимостью (даже плавает) и может вести изрядное количество багажа (до 100 кг) и тянуть прицеп (до 150 кг).

И вот в конце июля, уложив в стандартные мытищенские прицепы 4 аппарата со спущенными шинами, отправляемся на двух автомашинах в Царство Белых Ночей.µ

Выезд из Москвы среди рабочего дня дня малоприятен из-за многочисленных пробок. До Ярославля поток машин интенсивен и с тяжелыми прицепами обгоны довольно проблематичны. Остановка у кафе (а их множество вдоль трассы) показала, что есть проблема в виде мальчишек, просящих на хлеб (в то время как сам хлеб их не интересует), и ищущих, что плохо лежит. Пришлось выставлять наряд и есть в две смены. После Ярославля такая проблема исчезает, впрочем уменьшается и количество придорожных кафе. За Вологдой их и вовсе нет, разве что у "продвинутых" АЗС (кстати, здесь практически нет и бензина А-95). На трассе были поражены малым расходов топлива. Если "клизьматронить" 70-75 (к чему принуждает перегруженный "Вартбург"), то "Нива" с прицепом (около 400 кг) и багажом на крыше имеет аппетит около 10 л на сотню (правда, 95-го)!

На трассе, с началом Вологодской области следуют навязчивые напоминания, что это родина (а еще вотчина) Деда Мороза. Проезд через Вологду требует расспросов, указателей нет. Начиная с Вологодской области сельские пейзажи начинают радовать глаз: поля покошены, деревни крепкие, трактора дополняют пейзаж не в виде рыжего металлолома. Найти места для ночлега, съехав на ровное поле и спрятавшись за полосой кустов несложно. Малолюдно и от этого сравнительно безопасно.

Въехали в Архангельскую область, которая более чем на неделю должна стать нашей второй родиной. В 70 км за Вельском сворачиваем влево в по указателю на Каргополь.

В этом древнем городе на пару часов "зависаем": надо осмотреть архитектурный комплекс, музей-салон народных промыслов. Покупаем книжки и сувениры. Вскоре после Каргополя асфальт окончательно уходит из нашей жизни. Казалось бы, к единственному космодрому России должны идти роскошные трассы, по которым шуршат шинами сотни туристов (как в США на мысе Кеннеди). Но нет, по тряской пыльной щебенке проезжает в лучшем случае пяток машин в час.

Плесецк совершенно "не тянет" на космическую столицу России. Собственно, он и не является столицей, это только космодром называется Плесецким. Сама столица рядом, в Мирном, но туда так просто не попадешь... Лишь одно показывает, что Плесецк не совсем Богом забытая окраина: здесь работает мобильный телефон.

Вскоре сворачиваем на Савинский. В поселке при цементном заводе проверенным методом опроса местного населения выясняем, как выехать в сторону Онеги. Это непросто, указателей нет. Дорога (укатанный песок) петляет по светлому лесу, поднимаясь на невысокие холмы. Ориентироваться на ней несложно - имеется только одна развилка километрах в десяти от Савинского, на которой надо повернуть влево.

После долгих (и уже успевшим надоесть) петляний по болотам, открывается роскошная перспектива на высоком и длинном спуске к реке Онеге - за длинным участком реки нескончаемые леса до горизонта. От Ярнемыµ до Прошково на протяжении 10 километров дорога идет вдоль реки и поражает величавыми северными красотами. От Прошково начинается новая гравийно-песчаная дорога, проложенная почти напрямую на удалении от реки. Ничто не предвещает неожиданностей, но вдруг видим знак "Проезд запрещен" с табличкой "70 км". Что там стряслось? Нужно ли говорить, что оставшиеся километры нас гложет неуверенность, не придется ли возвращаться? Да и крюк получится километров под 700...

И уже не радуют деревни с древними деревянными храмами, правда, большинство на другом берегу Онеги. Но вот один, в селе Пияла, совсем рядом.µµ Подъзжаем. Красивы, конечно, деревянные церкви, свезенные в музеи деревянного зодчества (такие, как Кижи, Малые Корелы под Архангельском, Витославлицы в Новгороде), но не могут они сравниться по красоте с храмами, построенными столетия назад и стоящими на своих местах, определенных мудрыми зодчими древности.

Дорога проходит через поселок Анциферовский Бор, у Большого Бора сворачивает на мост через р. Кодину. Здесь причина установки знака: аварийный мост. В середине бревна прогнулись и расползлись, на них кое-как накиданы новые. Однако местные едут, а злобные гиббдэшники не засели в кустах (в чем мы убедились, сбегав в пешую разведку). Видимо, этот знак для местных дорожных органов - просто отмазка: "денег на ремонт нет, а если кто провалится - мы не виноваты, ведь предупреждали". Понимают, что людям ездить то надо. А у нас бы за такое хлебной место очередь из инспекторов стояла...

Вскоре на дороге появляется асфальтовое покрытие. В Онеге все спокойно, мобильник отдыхает, нет бомжей или нищих, зато коровы лежат на газоне в центре города. Процветает гидролизный завод, выпускающий пиво и бестселлер среди местных напитков - лосьон "Русский Север". За "чекушку 88% пойла берут всего 18 рублей. Слово "лосьон" написано мелко и незаметно, а продается напиток, как и положено, в продуктовых отделах. Акциз, естественно, с лосьона никто не берет...

Заправляемся в последний раз и после расспросов находим так называемую Хайнозерскую технологическую дорогу. После Покровского дорога выходит к морю. Отливная полоса здесь широкая - не меньше 500 метров, усеяна камнями, поверхность песка не гладкая, а волнистая. Отливная полоса полностью не обсыхает, остаются лужи, заводи. Вдоль кромки воды стоят рыбацкие снасти - ряжи (вертикально поставленные сети на кольях) и между ними морды - этакие здоровенные сетчатые сумки, в которые при отливе устремляются рыбы, пытаясь обойти ряжи.µ Местное население, как на огород, выходит к своим сетям за рыбой дважды в сутки при отливе.

Перед Кяндой, крайней точкой автомобильной части нашего путешествия, ищем место для лагеря. Для наших дорожных машин путь благополучно завершился. Теперь черед машин внедорожных...

Половину следующего дня собирали аппаратыµ, потом пошли в деревню договариваться, чтобы оставить автомобили. Внушительной колоннойµ, с ревом моторов и поднимая пыль (и все это на скорости 40 км/м) проехали по улицам Кянды, вызывая любопытство стариков и мальчишек. Первые несколько километров проезжие - здесь берет начало строящаяся магистраль Онега-Северодвинск.µ Дальше еще сколько-то видны свежие следы тракторов и уазиков, а потом начинается царство зимника. Его "визитная карточка" - сочная трава по пояс, закрывающая заполненные водой колеи и небольшие бревна.µ И, конечно, болота - непреодолимое препятствие летом для колесной техники. Даже мотоциклы-одиночки здесь не проходят, и их летом переправляют на лодках. Ну а большегрузная техника ждет зимы, когда к любой точке побережья можно легко добраться. Именно зимой осуществляются все хозяйственные перевозки, создаются запасы топлива на лето. О том, что зимой здесь оживленная трасса, напоминают дорожные знаки "крутой поворот" или ограничение скорости "40" (кстати, выполненные на обрезанных по кругу досках). Изредка попадаются мосты с ограничением веса "8 т".µ На наших легковесах тут бояться нечего, разве что гвоздей и кусков проволоки, которыми скреплены бревна моста.

Два с половиной дня боролись с препятствиями на зимнике.
µµµµµµ

Наконец, попали в Пурнему, деревню на высоком морском берегу. Ура!µ

Пурнема привольно раскинулась на холмах.µ Большие одноэтажные дома, широкие улицы, но вот чего-то не хватает... А не хватает автомашин - ни одной! Одни лишь мотоциклы стоят у заборов, а где-то просто валяются. За околицей села сохранилась древняя деревянная церковь, единственная на побережье.µ Миновав деревню попадаем на отливную полосу. Красота и простор, катимся, как по асфальту!µ

В следующем поморском селе Лямце прогулялись по селу. Вдоль ряда опрятных домов выложены досчатые тротуары. Довольно малолюдно - большая часть жителей работает на покосе (здесь коллективные формы труда еще живы). Примечательно, что на пустующих домах не увидели ни одного замка: двери закрыты на вертушки.

На окраине Лямцы стоит большой деревянный крест в окружении пушечных ядер.µ На кресте нанесены непонятные надписи на старославянском. Оказывается здесь, во время Крымской войны середины 19 века отбили каких-то интервентов.

С ревом подкатывает "Урал". Он из Пурнемы, привез солярку для дизельной электростанции. Ехал, как и мы по отливу - этим объясняются повышенные децибеллы выхлопа: соль быстро разъедает глушители. Водитель спешил: успеть бы обратно до прилива - быстро скинул груз и рванул в обратный путь.

Наш транспорт - каракаты - у местных удивления не вызывал. Буквально в каждой деревне находился свой Кулибин, построивший подобный аппарат. К тому же простаивающий завод подводных лодок в Северодвинске К тому же на одном крупном предприятии в Северодвинске смекнули, что у народа пользуется большим спросом не подводные лодки, а каракаты, и выпускают их малыми партиями.

Засмотрелись на Лямцу и выбились из отливного графика, теперь главного дирижера нашего перемещения. Вода быстро прибывала, ехать становилось все трудней и трудней. Промучившись несколько километров, встали у избы Хабарской на долгий лэнч с дремотой, ждать отлива. Тронулись в 20-30 и ехали 2,5 часа несмотря на хлеставший дождь и ветер.

Сильный ветер подхватывал соленые брызги и заливал незащищенные контакты у мотоциклов. Когда в итоге два из четырех каракатов встали, решили прекратить мучения и мы: используя "гибкий стартер" подтащили работающими аппаратами "дезертиров" к ближайшей избе.

От Лямцы до Пушлахты самый большой прогон - 61 км. Здесь граница двух районов: Онежского и Северодвинского. В основном довольно приличная отливная полоса, но встречаются и препятствия, в виде няши или камней.µµ Полно рыбачих избушек, но все пустые: сезон рыбалки открыт зимой. Разве что кое-где остановятся туристы, из местных. Издалека видим будто перст, торчащий из леса. Это древний маяк на мысе Чесменский.µ

На самом Чесменском мысу, волны с силой разбиваются об огромные камни, отливной полосы нет и глубина начинается сразу у обрыва. Карапкаемся вверх прямо по камням, находим какую-то тропинку, временами будто похожую на автомобильный след. Так огибаем мыс.µ

Едем по кошке (так называют береговую полосу, не заливаемую при приливе), но камней и бревен на берегу становится все больше.µµ Последние километры перед деревней Пушлахта проходим глубокой ночью.µ Отмель здесь особенно широкая, впечатление, что едешь по морю - и справа и слева вода, отражающая полую луну.

Пушлахта произвела впечатление если не умирающей деревни, то близкой к этому.µ Правда, одна машина все же натужно урча проехала с полным кузовом сена. Это уже раритет в центральной России: "ЗиЛ-157", в народе прозванный "колуном". В остальном запустение: на улицах трава некошена, электричества нет, от этого у местных нет холодильников и дети лишены величайшего завоевания цивилизации - мороженного. Магазин работает всего два часа, а главное (для кого-то) - нет "Русского Севера", а только "Шипр" по 10 руб. за 100 г. Но на безрыбье...

Зимник срезает изрезанный заливами мыс Орловский. Эти 11 км едем долго, но наконец выходим на Летний берег Белого моря. Старая заросшая дорожка (видимо когда-то ездили на покос) у первого же ручья с разрушенным мостом сошла на берег. Потом - еще один зимник, огибающий мыс Толстые Корги и мы в Летней Золотице - большом поморском селе. Это почти половина пути.

В Золотице помахал крылами "АН-2" - здесь аэродром, можно всего за 800 рублей оказаться в Архангельске. Уцелел колхоз и неплохо живет, хотя былого размаха никогда уже не достичь. Поддерживает колхоз на плаву и закрепленные еще в Советские времена два рыболовецких корабля. Правда, их видят редко: все лето они в море, а зимой базируются в Мурманске.

Укатанная песчаная дорожка петляет среди сосновых боров. Много песка, но для наших аппаратов он не помеха.µ Вскоре оказываемся в военной базе Летний Наволок. Зрелище, как после бомбардировки: брошенная разбитая техника, руины каменных казарм, вывороченные нити теплотрасс, поваленные столбы освещения и куски потрескавшегося асфальта. И повсюду разбросаны ржавые пустые бочки. Но оказалось, что посреди этой помойки теплится жизнь.

Едем по кошке, в местах, где в море впадают реки и завалы стволов на берегу становятся особенно мощными, колея уходит дальше от берега и здесь пересекает реку. Усть-Яреньга оказывается почти по пояс, раздеваемся и переводим каракаты вплавь.µ Ночуем в избе Межаµ, потому что впереди мыс Лопшеньгский, обогнуть который можно только по самой малой воде - но она будет только утром.

Проехав еще две деревни, Лопшеньгу и Яреньгуµ, упираемся в воду. Это Заяцкий мыс, а перед нами водная гладь Унской губы, отделяющая от материка. До берега, и стоящего там поселка Пертоминск 4 км, и надо думать о переправе.µ

С утра вяжем плот из наших каракатов.µ В полдень показалась моторка, договариваемся о переправе. Тридцатисильный "Вихрь" ревет на максимальных оборотах, но наша конструкция почти не двигается. Почти час мы пересекаем залив.µµµ

В Пертоминске на окраине сохранились остатки монастыря.µ Говорят, Петра Первого вынесло сюда после очередного кораблекрушения. В сторону Архангельска идет старый Онежский тракт, по которому в старые времена поморы перевозили соль. Соль вываривали на огромных сковородах-варницах возле соляных источников. Такой источник и солеварня были когда-то и в Неноксе. Реконструкцию солеварни можно увидеть в Архангельском музее деревянного зодчества в Малых Корелах.

Однако старую дорогу по берегу предпочитают ровной отливной плосе. Через 12 км деревня Красная Гора. Здесь мы прощаемся с Белым моремµ и углубляемся в зимник, идущий вглубь материка. Довольно быстро проскакиваем оставшийся путь до дороги на Уну. На указателе на Красную гору по нашему зимнику почему-то написан километраж "55", хотя на самом деле было около 30 км. Может, из-за сложности дороги один километр идет за полтора?

На этом закончилась бездорожая часть путешествия. Осталось добраться до наших машин (около 50 км), и в обратный путь...

Разборка мотоциклов и их погрузка в прицепы заняла часа 4, и на следующее утро мы уже выехали. Пыльная тряская гравийка тянется почти до Северодвинска. Движение в городе показалось интенсивным, особенно после десяти дней, проведенных на полуострове. В Архангельске специально заехали в центр города, чтобы навестить технический раритет: ромбовидный английский танк начала 20 века.

Движение в городе довольно хаотичное, и мы были рады, когда покинули его. Дальше "пилеж" по уже знакомой трассе, до Москвы 1230 км. Но дальнобой не в тягость: еще и еще раз в голове прокручивается увиденное. Беломорье еще долго "не отпустит" нас!

Иван Ксенофонтов
Москва-Вологда-Каргополь-Плесецк-Онежский п-ов, август 2001.

P.S. Ваши комментарии и замечания к этому отчету можно опубликовать в конференции "Привал у обочины".